Natalya's novels and stories
НАТАЛЬЯ ШВЕЦКАЯ
О СЕБЕ
Любовь к возвышенному и прекрасному всегда жила в моем сердце, сколько я себя помню.
Желание творческого самовыражения долгое время обыкновенно ограничивалось попытками создания кофейной лирики и рассказами.
Мне нравилось на крепком фундаменте реальности строить воздушные замки своих героев. Это была стартовая площадка, с которой взлетали в космос мои чаяния и настроения.
Позже, в более зрелом возрасте, меня очаровала и увлекла живопись, без которой мне и дышать теперь не интересно. Однако стремление нанизывать бусинки слов в трепещущую ткань литературного вымысла время от времени продолжают будоражить меня и сегодня. Особенно когда за частоколом пугающей бессмыслицы начинают угадываться прилично одетые фасады идей и концепций.
Наталья Швецкая© /Белый стих/ Поединок
В дверь стучали. Что-то кричали.
Потом раздался чей-то вздох.
Доски трещали.
Наверно ломились в дверь.
Она не поддавалась.
Затем голос за дверью спросил:
Вы что-то ищете?
И тогда я ответил:
Пропавшие иллюзии.
Меня долго после этого не беспокоили.
Разве можно беспокоить воина, готового к поединку ?
Настало время расставить точки.
А точки без боя едва ли удастся поставить.
Ставить точку - это завязать бой.
Возможно - последний бой.
Ведь точка ставится последней.
Поединок, который не выиграть...
Бой - из которого не вернуться...
Для возвращения нужен трофей.
Вот она прописная истина: нет боя без трофея.
Только с трофеем прописывают...
Мне не выиграть трофея. Мне не вернуться домой.
Мы все пропадем без прописки.
И с нами наши иллюзии. Но они пропадут первыми.
Все до одной.
2012
Это случилось где-то в одном из национальных парков Горного Запада. Молодая супружеская пара наслаждалась прогулкой в живописном регионе, где скальные породы сходились причудливыми нагромождениями, а проплешины пустыни ленивыми языками вплетались в горный колорит местности. Им, жившим у самого океана недалеко от Лос-Анжелеса, многое здесь было в диковину.
Дул едва внятный прохладный ветерок. Летней жары поубавилось, идти было приятно и легко. Маршрут не изнурял. Аккуратно сложенные служащими парка небольшие пирамидки из камней по ходу тропы вселяли надежду в правильности направления.
Казалось ничто не предвещало неприятности. Вот только солнце начало как-то слишком быстро клониться к закату. Было явно пора собираться в обратный путь. Но так хотелось сделать последний снимок на память, за ним еще и еще один.
Алекс занервничал первым. Марине едва удалось уговорить его пройти немного вперед до следующего поворота. И хотя вид, открывшийся перед ними действительно того стоил, его красота уже не могла отвлечь надолго и подавить возрастающее беспокойство.
Прохлада понемногу спускалась с гор, энтузиазм поубавился: стало очевидным, засветло им не вернуться. Но Алекс хорошо помнил карту у входа на маршрут — обыкновенная большая петля – тропа кончается там, где начиналась. Все просто. Раз большая часть пройдена — осталась меньшая. Значит надо идти вперед. Только вперед. И побыстрей.
С энтузиазмом молодости они перепрыгивали ручьи и расщелины, карабкались по крутым склонам вверх и стремглав спускались; лихо одолевали хрупкие песчаные карнизы и гладкие каменные козырьки из монолита. Но случилось так, что однажды спустившись вниз, они уже не увидели солнца; лишь глухой каменный лабиринт с непредсказуемой петляющей тропинкой в рано наступивших сумерках.
Запыхавшись они стояли как-бы на дне огромного колодца, высоченные стены которого не позволяли сориентироваться. И хотя путеводные сложенные пирамидки еще маячили впереди, вытоптанной народом тропы стало не видно. Темнота быстро сгущалась. Далекая звериная перекличка оповещала наступающую ночь. Людей слышно не было; за весь день они ни разу их не встретили.
Так Марина и Алекс впервые оказались одни ночью на дикой природе в незнакомом местности. Пища, вода, теплая одежда и фонари – все осталось в их машине на парковке – предполагалась лишь дневная двухчасовая прогулка.
Через некоторое время спасательных столбиков было не различить. Они то и друг друга скорее угадывали чем видели.
- Ты что-нибудь нащупал?
- Да.
- Что?
- Что-то твердое, похоже на опознавательный столбик.
- Ошибаешься. Убери руку. Это моя нога.
- Теперь вижу. Но ты не поверишь, разницы я не почувствовал.
- Подумаешь. Зато ты мне сейчас напоминаешь волосатого пуделя на четвереньках. Может футболку наконец оденешь.
- А на хрена козлу баян?
Оба тяжело дыша, елозят в темноте, с осторожностью ощупывая землю вокруг себя в надежде найти желанный столбик.
- Знаешь, если мы сдвинемся налево, то сможем добраться до того светлого пятна. Видишь?
- А зачем нам туда? - удивился Алекс.
- Там светлей искать.
- Вот она — женская логика! Бросить место, где должен быть столбик и идти ползать туда, где светлей искать.
- Может я сама попробую. Жалко что-ли? Здесь мы каждую пядь перепахали. Разве что в в птичьем помете не обвалялись.
- Валяться будешь без меня .. А у меня пирамидка!
Найденные Алексом три внушительных камня, поставленные друг на друга, несколько разрядили обстановку.
- Как это своевременно. Кто ищет – тот всегда найдет.
- Еще пару минут назад ты собиралась искать у той светлой проплешины.
- У тебя скверный характер. Ты вечно всем недоволен. Все не тебе не так!
- И это говорит мне человек, еще вчера оравший на кота за разбитую чашку.
- Не лезь. Ты не понимаешь. Это было в воспитательных целях. Кот показывал характер.
- И что? Поступок настоящего мужчины.
- Ладно, лучше скажи, где нам найти следующую пирамидку? Помнишь какими большими бывали расстояния между ними?
- Вставай! Я знаю! – вдруг твердо провозгласил супруг. Он встал с земли, отряхнулся и сделал пару решительных шагов в сторону: некая идея забрезжила в голове.
- Стой! Ты куда? А вдруг там пропасть? – в страхе вскричала жена.
Мужчина резко остановился, вновь опустился на колени, и так и застыл, стараясь унять неприятную дрожь в коленях; при этом сердце то куда-то проваливалось, то возвращалось, не находя себе места. Возникшая идея испарилась.
Он почувствовал себя кротом Зазеркалья, попавшим в западню абсурда, когда без разницы открыты его глаза или закрыты. Он действительно ничего не видел. Казалось, он никогда в жизни еще так не был слеп. Даже когда однажды застрял в глухом лифте без света, в районе шестого этажа высотки. Сейчас чутье подсказывало, что надо подождать пока взойдет луна, но логика отвергала: возвышенности вокруг частоколом, небо в тучах, звезд не видать.
-Где ты? Я не вижу тебя теперь, – не успокаивалась Марина.
- Вот дура! Можно подумать она видела меня до этого, – пробубнил мужчина не двигаясь с места. Приподнявшись, он наугад выдвинул ногу в сторону и повел ею в воздухе по касательной, как-бы прощупывая пространство перед собой. Случайно небольшая лиловая ящерица оказалась на свою беду на пути следования мощной ноги Алекса. Удар вышел не сильным. Но он радикально изменил траекторию ее следования. Приземлившись на все четыре, возмущенная ящерка обернулась, и на ультразвуке в сторону мужчины понеслась ее мало сдерживаемая брань. Мужчина не ответил. С чувством превосходства ящерка высоко задрала нос, окончательно убедившись, что враг не только слеп, но и еще и глух.
Алекс отреагировал на встречу своего тела с неизвестным объектом своеобразно – этот крепкий мускулистый парень по-настоящему боялся в жизни только медуз. Купание в детстве в их компании на море, нежность их трепетных прикосновений навсегда оставили в его памяти неизгладимые впечатления.
И вот в условиях, когда зрение не работало, а нервы были натянуты до предела, осязание оказалось на высоте. Своей голой ногой он не только почувствовал холодную липкость кожицы ящерки, но и мельчайшие бугорки на ее теле. От отвращения Алекс резво вскочил и, забыв об опасности, кинулся к жене.
Слова Марины действительно вернули к ситуации. «Ну и что ты придумал?» – спросила она строгим голосом школьной учительницы. В другое время такая постановка вопроса наверняка вывела бы его из себя; он очень не любил чтобы ему пеняли на несообразительность или промахи. Но в этот раз промолчал.
«Ах ты и язва. Ну мы еще посмотрим. Я тебе напомню! Значит – я должен был думать. Это по моей, выходит, вине мы здесь ползком на коленках, кверху задницей пасхальные яйца ночью раскапываем. Скажите на милость, сроду бы не догадался, что это и есть то удовольствие, ради которого стоит жить, – пронеслось в сознании, но выдержав паузу вслух сказал. – Мне пожалуй понадобиться от тебя то, что я меньше всего люблю».
- Что именно?
- Чтобы ты говорила не умолкая. То есть буквально – не закрывая рта.
- О чем ?
- Выбор темы за тобой. Пусть это удивит меня.
- Ладно. Хочешь я тебе расскажу как Рима сдавала на права? Не поверишь, она не прошла с первого раза. А может лучше о еже? В детстве у меня был еж. А про черепаху Тортиллу? Говорила? Или вот – наши соседи слева точно продают дом. Я сама видела как они привезли уйму больших картонных коробок и по вечерам пакуются в гараже.
- О, это бесспорно неожиданная тема. Перебираемся в первые ряды. Нельзя упустить ни слова.
- Ты серьезно?
- Умираю от нетерпения. Скорей расскажи, чем наши соседи занимаются там у себя в гараже, в то время как я здесь, скрючившись, ползаю по земле и шарю руками, нервируя пауков и скорпионов. Будь уверена, я не пропущу ни слова.
- Никогда не думала, что ты будешь жалеть если они переедут.
- О, мое сердце тотчас разорвется на части! Я не перенесу этого.
- Да, ну. Свистишь?
- Ты – странная! Мне пополам о чем твоя болтовня – о соседях или папуасах Новой Гвинеи. Ради идеи я готов еще не на то.
- Не поняла?
- Посуди сама. Ты – радио. Радио запеленговано и вещает из одной точки. При нашей ночной видимости – надежный способ не потерять тебя и найденную пирамидку из вида.
- Тогда чем займешься ты ?
- Одену смокинг, схожу поужинать. Чую в ресторане за углом Утка По-пекински на вертеле не один час под Штрауса в одиночестве крутится. Сочная такая, негодница! Да ладно. Принесу тебе кусочек. А впрочем, ты ведь не любишь жирного. Потом мнп не помешает стопочка виски в прикуску с лимончиком. Так и наблюдаю как эта славная парочка мчится во-славу по моему пищеводу. Затем я соберусь с оставшимися мыслями, и мы все вместе разберемся куда же ведут «лево», «право» и «вперед».
- А почему только три направления?
- Умора! Четвертый привел нас сюда. Вспомни, мы решили не возвращаться назад, а пойти вперед, так как выбрали меньшую часть оставшейся окружности.
- Кстати, а с чего ты взял, что тропа в виде круга?
- Там рисунок был.
- Но это был схематичный условный рисунок. Почему ты не подумал, что малый отрезок содержит в себе настолько петляющую тропу, что во много раз превосходит другой отрезок по фактическому расстоянию.
- Хм. Есть такая вероятность. Я поверил рисунку. Там это казалось ясным.
- Хорошо, иди.
- Иду.
- Мне становится холодно. Ну иди же.
- Вот пристала. Иду же. Ты только погромче говори.
Алекс сделал десяток шагов от жены и уже через несколько минут пожалел о своем решении. Когда Марина замолкала, он терял единственный ориентир. В отсутствии ориентира направленность уже пройденного им пространства стиралась из памяти почти мгновенно. В этом странном глухом котловане сами понятия, от «слегка вправо» до «слегка влево», размывались до неузнаваемости – несколько шагов в сторону и планируемое им направление коварно подменивалось в сознании на иллюзию хождения по кругу; расстояние ну просто не считывалось.
Дело усугублялось тем, что действовать приходилось совершенно медленно. Былая беспечность прочно уступила место полной настороженности. Когда камни под ногами внезапно оживали и с шумом разбегались в стороны, струйка страха словно змейка липкого пота струилась между лопатками. Каждый новый шаг мог стать последним.
Когда жена требовала, что бы и он иногда подавал голос, Алекс в ответ заливисто, по-собачьи лаял. Она смеялась. В такие моменты он позволял себе расслабиться, опуститься на землю; и вяло вступал с ней в перепалку. Укорял за чрезмерное увлечение красивыми видами, упрекал в упрямстве, глупости, всю вину за произошедшее перекладывал не нее. Но в душе все, что он хотел сейчас – это чтобы Марина не умолкала. Ведь когда она уставала и наступала тишина, они не только теряли друг друга – они теряли себя – жалких, одиноких; их никто сюда не звал, они случайно здесь задержались на ночь, они – чужаки; и духам этого каменистого плато их судьба безразлична.
Хотелось просто не двигаясь сидеть на одном месте. А еще действительно ужасно хотелось есть. И подстегиваемый голодом, Алекс заставил себя встать и продолжить поиски дороги. Шаг за шагом он отдалялся от жены, пока в какой-то момент ее голос едва слышался. Марина занервничала, ей стало страшно, и она стала кричать и требовать, чтобы он вернулся за ней. Возвращаться так далеко Алексу не хотелось. К тому же он чувствовал, что нечто меняется в атмосфере. Нет, светлее не стало. Изменения касались самого воздуха. Он стал как-будто свежее, пахнуло влагой.
- Иди потихоньку на мой голос. Я кажется нашел, – зачем-то бессовестно соврал он, глядя в пустоту.
Не прошло и минуты как жена схватила его за руку. В замешательстве Алекс пытался понять как ей удалось так быстро преодолеть столь не маленькое расстояние.
«На коленках так не получится. Значит встала и шла на голос. Ишь ты, прямо как по проспекту … с жабами и пауками» – подумалось ему с той долей неприязни, с какой труженик подчас взирает на удачливого бездельника. Иногда неоправданная самоуверенность жены слегка раздражала.
- Ну и где столбик? – спросила она нагнувшись и шаря у него под ногами.
- Где-то здесь был. Надеюсь ты его с налета не обрушила. Осторожнее. Ты снимаешь с меня кроссовок. Смотри чуть правее. И оставь в покое мои шорты. Отползи чуть.
- Где? – ее нетерпение возрастало, – Я мчалась... Могла расшибиться... А выходит ты все наврал! Хотел меня обмануть? Что я похожа на дуру?
- Похожа? Дай подумать. Немного жестко, но как я могу не считаться с твоим мнением.
От неминуемой расплаты его могло бы спасти только чудо. И оно произошло. Далеко-далеко, в стороне предполагаемого горизонта возникла светящаяся точка, которая зависла и не исчезала. Через время стало понятно, что точек две. Чудом могли оказаться глаза зверя. Но для зверя существо вело себя странно. Оно не мигало и не пыталось поменять свое положение.
- Кто это, господи? – спросила откуда-то снизу Марина, обхватив мужа за ноги.
- С меня бы хватило и «господин», дорогая. Хотя приятно когда мой авторитет на такой высоте.
- Это зверь. Он сожрет нас.
- Не бери в голову. Если бы гастрономические интересы преобладали, зверь давно бы сидел здесь и чавкал. Я бы на его месте, так и сделал.
И в тот же момент небо, как по заказу, осветлело, слегка освободившись от туч. Выстроились немногочисленные звезды с почетом встречая луну. Алекс наконец смог увидеть Марину и обомлел: вместо знакомого облика - странное чудовище, лишь своим голосом напоминающее жену.
Тело клона было покрыто по всему периметру густой сетью отборных колючек, перемежавшихся травой и листьями камуфляжных расцветок. С разодранного бока соломенной шляпы свисали гроздья репейника и паутины, кое-где струйками сыпался песок. Сквозь дыры на плече виднелись свежие царапины, а нарядная еще утром розовая футболка смотрелась серо-зеленой. Достойным завершением пугающего образа выглядел лиловый синяк под правым глазом. Глаз смотрел настороженно.
Алекс умолк – трансформация произвела жуткое впечатление. Почувствовав неладное, Марина слегка отстранилась и, глядя на мужа, не сводившего с нее глаз, спросила: "Что-то не так?"
Выйдя из ступора, Алекс отрицательно замотал головой, собираясь с духом и с трудом подбирая слова.
- Да что ты! Ты выглядишь исключительно! – его голос предательски прерывался от отчаянного вранья, – Ну нет слов. Еще не русалка, а как – лесная нимфа очень. Глаз не оторвать. Ну и тебе очень это идет. Реально освежает.
- Идет что?
- Ну вот это.. – он сделал неопределенный жест в сторону ее головы.
- О, ты о новой шляпке. Правда прелестная, – сразу успокоилась Марина.
- Шляпка бесподобная, – овладел наконец собой Алекс, и ни один мускул не дрогнул на его лице пока он взирал на выпирающие клочья соломы в беспорядочном нагромождении на голове жены.
- Ой! Смотри! – вскричала она, указывая рукой в сторону.
Две крошечные светящие точки сдвинулись с места и начали свое медленное движение в темноте.
- Это фары! Это машина! – заорала Марина прямо ему в ухо, заставив подпрыгнуть на месте. И затем окончательно сразила, озвучив свое безумнейшее предложение: «Бежим!»
«Ух-ты! Окосеть! – пронеслось в голове, – Бежим. А почему не летим? Дать взлет! Всем по ступам и геть к ведьмам на шабаш!»
Но вслух произнес: «Я согласен. В принципе стало заметно светлей на пару шагов вокруг. Мне даже посчастливилось рассмотреть твою бесподобною шляпку. Но скажи дорогая: бежать-то нам сейчас зачем? Или ты считаешь, испытаний нам не достаточно на сегодня. И освежающий забег по пустыне – то самое изысканное разнообразие, которым мы можем побаловать себя напоследок. Так что ли? Однако должен омрачить надвигающийся праздник – во-первых, сомнение в том, что мы догоним машину. Даже в темноте и даже в профиль мы мало похожи на агентов спецназа. А во-вторых, бежать нам придется наугад и вслепую."
- Нет, бежим! И бежим скорее!
Его резоны жена отметала или не хотела вникать. Попытки отвлечь ни к чему не приводили, обращения к разуму не работали. Да и где он, женский ее разум. Картина вырисовывалась сложная.
«Не реагирует. Свихнулась. Столько стресса за ночь! Бедняжка … Кто не сломается.» Но «бедняжку» переполняли силы и она, схватив его за руку, потащила вперед со скоростью хорошо работающего трактора. Пока он спотыкался, ругался и пытался найти подходящие доводы, безрассудная женщина основательно его протащила, и остановилась лишь у края чего-то такого, что могло быть либо неглубокой ямой либо приличным обрывом. Их приключения продолжались.
- Вот черт! Что делать будем? Что делать? Дорога каждая минута. Надо же спешить!
- Я ничего не вижу, – оправдывался Алекс.
Супруги растерянно топтались перед возникшей преградой. Оба понимали, начни они обходить препятствие, и случайно открывшаяся им долина с дорогой легко могла исчезнуть из вида среди горных возвышенностей плато. Спуск был опасен, но необходим.
- Придумай же что-нибудь! Ведь надо бежать пока мы видим машину, которая едет по дороге. Понимаешь?! Там едет реальная машина по шоссе. Рано или поздно она преодолеет долину и все!
- Давай бросать камни. По звуку их падения мы определим глубину этой ямы.
- Сокровище мое, – почти вскричала Марина, – за чем остановка? Конечно бросай.
Сокровище вздохнуло, сплюнуло и, опустившись на четвереньки, принялось пядь за пядью пальцами ощупывать поверхность земли, чтобы таким, ставшим за ночь привычным методом, отыскать столь необходимые для их затеи камни. Собрав достаточно, супруги с нетерпением переместились обратно к зияющей яме.
- Алекс, ты уже бросил? Ну и что? Шелест? Кидай еще!
- Он маленький, не тяжелый …
- Да проскочил … Высоко? А веревки у тебя случайно нет? Одна чепуха… Давай еще. А по краю?
- С моей стороны. Ничего.
Нервное напряжение нарастало, наконец бомбардировка ямы камнями дала свои результаты: зрение сфокусировалось и Алексу удалось разглядеть густую листву растущего дерева. Это открытие выдвинуло новый вопрос. Листва ли это полуметрового кустарника или верхушка дерева высотой в пяти-этажный дом?
Случился один из таких редких моментов в жизни Алекса, когда ответственность за выбор разделить с кем-то не получалось. Решать приходилось самому. Из мелькающих в воображении картин более четкими представлялись следующие. Пара ушибов, слегка расцарапанный ветками бок – одна картинка. Подвешенный за шорты на суку дерева головой вниз – такая вероятность нравилась меньше. Перетянул оптимизм.
Позже он не сможет вспомнить, шагнул ли он в эту чернеющую листву или прыгнул. Зато память хорошо сохранила последующий момент, когда его ускорению был придан дополнительный импульс – вес жены, которая торпедировала неизвестность с присущей ей непочтительностью. Высота дерева, принявшего их обоих на себя, вероятно оказалась незначительной. Они тотчас поднялись на ноги и боли не чувствовали. Выскочили на край возвышенности. Огромная долина обдала своим холодом, она лежала прямо перед ними. Фактически они уже находились в ней. Огоньки машины все еще виднелись вдалеке. Автомобиль продвигался нереально медленно, словно дразня и подстегивая их.
- Бежим! – заорала Марина, вложив в свой возглас такую ярость и энергию, что из нее должны были посыпаться искры. В этот раз уговаривать мужа ей не пришлось. На ходу перепрыгивая через кочки, он вырвался вперед, – горячий и неудержимый как ветер.
Дистанция забега ни кем не определялась, время не засекалось. И если в принципе бегать по пересеченной местности, как известно, не просто, то бежать двум горожанам в ночной темноте по пустыне с устрашающими иглами кактусов на каждом шагу, колючими кустарниками и острыми камнями под ногами – удовольствие еще то! Постоянно приходилось огибать торчащие из земли высохшие стебли растений и выбираться из обрушенных ими нор, служивших зверью домом. Пауки, скорпионы, гадюки, ящерицы, грызуны – обиженных не сосчитать. Но буря и натиск. Одно стремление – успеть!
Счет шел на минуты. Свет фар затерявшейся в этой ночной глуши машины взывал к подвигу. Преодолевая все на своем пути, супруги петляя и подпрыгивая, отчаянными кроликами неслись вперед. И хотя каждый из них бежал как-бы сам по себе, реплики, которыми они обменивались, держали их на плаву, не давая сбиться с курса.
- Левее бери, левее.
- Я и так.
- Круче бери.
- Круче некуда!
- Ты где?
- В яме была.
- От того кактуса правее.
- У меня нога.
- Забудь.
- А если там?
- Смотри под ноги.
- Может змея?
- Не успеет …
- Не успеет что?
- Пасть открыть!
- Да …уж.
- Легко …
Так они и выбежали … на свет, на дорогу, к людям. Там в просторной палатке бывалый турист по имени Билл, отпаивая их чаем с печеньем, пространно объяснял супругам, что они могли на тропе и чего они не могли делать никак и ни при каких условиях. И Марина с Алексом сидели совершенно молча – тихие и счастливые, что … никак и ни при каких условиях.
Сентябрь 2025 года.
It happened somewhere in one of the national parks of the Mountain West. A young couple enjoyed a walk in a picturesque area where rocks converged into bizarre piles and bald patches of desert intertwined with the mountainous color of the area like lazy tongues. Living on the ocean near Los Angeles, they found much of this mountainous region stunning and unusual.
A light, cool breeze blew. The summer heat had subsided, making the walk pleasant and easy. The route wasn't tiring. And although there was no trail as such, confidence in the right direction was inspired by small stone pyramids, carefully placed by park staff at some distance from each other. It seemed like nothing terrible would happen. Only the sun began to set too quickly. It was clear it was time to go back. But they really wanted to take one last photo, and then another.
Alex was the first to become nervous. Marina barely managed to persuade him to continue on to the next turn. Although the view was truly worth it, its beauty failed to calm his growing anxiety. The cold gradually descended from the mountains, and their enthusiasm faded: it became clear they wouldn't be back before dark. But Alex remembered the map at the entrance to the route well—a typical large loop—the trail ends where it begins. It's simple. Once a large section is covered, only a smaller one remains. So they had to keep going. Forward. And fast.
With youthful enthusiasm, they leaped streams and crevices, scrambled up steep slopes, and descended swiftly, overcoming fragile sandy ledges and the smooth stone overhangs of the monolith. But it so happened that, having descended, they no longer saw the sun, but only the stone blocks of mountains hanging threateningly over them in places and the unpredictable, winding path in the early twilight.
Out of breath, they stood as if at the bottom of a huge well, the towering walls of which made it difficult to find their bearings. And although the guiding cairns still loomed ahead, the path trampled by the people was no longer visible. The darkness was rapidly deepening. The distant calls of animals announced the approaching night. There were no people in sight; they had not seen a single one all day.
So, for the first time, Marina and Alex found themselves alone at night in the wild, in unfamiliar territory. Food, water, warm clothing, and flashlights—all left in their car in the parking lot—were only supposed to take a two-hour daytime walk. After a while, the route poles became indistinguishable. They seemed to recognize each other rather than see each other.
"Did you find anything?"
"Yes."
"What?"
"Something hard, like a marker post."
"You're wrong. Take your hand away. It's my leg."
"Now I see it. But you won't believe it, I didn't feel any difference."
"So what. But now you remind me of a hairy poodle on all fours. Maybe you should finally put on a T-shirt."
"And what the hell does a goat need a button accordion for?"
Both of them, breathing heavily, fidget in the darkness, carefully feeling the ground around them in the hope of finding the desired post.
"You know, if we move left, we can get to that bright spot. See?"
"Why would we go there?" Alex asked, surprised."
"The cairn is easier to find where there's more light."
"Now that's feminine logic! Abandon the spot where the pole should be and crawl to where it's easier."
"Maybe I'll it myself. You don't mind, do you? We've already crawled through every inch of this place. We're practically rolling in bird droppings. That's all we're worth."
"You'll have to go on without me... And I have the pyramid!"
Three impressive stones, stacked on top of each other to form a pyramid, which Alex accidentally discovered, eased the tension somewhat.
"Just in time. A man who seeks will always find," Marina declared pompously.
"Who, if not you, was going to look for the cairn in that bright clearing a couple of minutes ago?"
"You have a nasty temper. You're always dissatisfied with everything. You don't like anything!"
"And this is being told to me by the same person who just yesterday yelled at the cat for breaking a cup."
"Stay out. You don't understand. It was just a lesson. The cat showed his character."
"So what? A manly thing to do."
"Okay, tell me, where can we find the next pyramid? Do you remember how far apart they were?"
"Get up! I know!" – her husband suddenly declared firmly. He rose from the ground, brushed himself off, and took a couple of determined steps to the side when an idea occurred to him.
"Stop! Where are you going? What if there's an abyss there?" – his wife screamed in fear.
The man stopped abruptly, fell to his knees again, and froze, trying to stop the unpleasant trembling in his knees; his heart skipped a beat, then returned, unable to find its place. The thought that had arisen vanished.
He felt like a mole escaped from the Wonderland, and the absurdity of his situation lay in the fact that it didn't matter whether his eyes were open or closed. He truly saw nothing. It seemed he'd never been so blind in his life. Not even the time he'd once been stuck in a dark elevator on the sixth floor of a high-rise. Now his instincts told him to wait for moonrise, but logic resisted: the hills around him were like picket fences, the sky was overcast, and there were no stars to be seen.
"Where are you? I can't see you now," Marina persisted.
"What a fool! She makes it sound like she's actually seen me all this time," – the man muttered without moving. Rising up, he randomly moved his leg to the side and moved it tangentially in the air, as if testing the space in front of him. A small purple lizard accidentally found itself, to its misfortune, in the path of Alex's powerful leg. The blow wasn't strong. Not fatal. But it radically altered its trajectory. Landing on all fours, the indignant lizard turned around, and a barely restrained curse rushed toward the man. The man didn't respond. Feeling superior, the lizard raised its nose high, finally convinced that its enemy was not only blind but also deaf.
Alex reacted to his body's encounter with the unknown object in a unique way—this strong, muscular young man had only ever truly feared jellyfish. Swimming with them in the sea as a child, the tenderness of their tremulous touch, left an indelible impression on him.
And so, with his vision failing and his nerves strained to the limit, his sense of touch proved supreme. With his bare foot, he felt not only the cold, sticky skin of the lizard, but also the tiny bumps on its body. Disgusted, Alex jumped up quickly and, forgetting the danger, rushed to his wife.
Marina's words truly brought him back to the situation. "So, what did you come up with?" she asked in the stern voice of a schoolteacher. At another time, such a question would have surely infuriated him; he really didn't like being criticized for his slow thinking or mistakes. But this time, he remained silent.
"You're such a pest. Well, we'll see about that. I'll remind you! So it turns out I'm the one responsible for making the right decision. It's my fault, then, that we're here, crawling on our knees, with our butts in the air, digging up Easter eggs at night. I never knew such pleasure was worth living for," flashed through my mind, but after a pause, I said it out loud. "I think I need from you what I like least."
"What exactly?"
"You have to talk nonstop. Literally, without closing your mouth."
"About what?"
"It's your topic. Let it surprise me."
"Okay. Do you want me to tell you how Rimma got her driver's license? You won't believe it, but she didn't pass it on the first try. Or maybe about the hedgehog? I had a hedgehog as a child. And about Tortilla the turtle? You've already heard. Or here's another story: our neighbors to the left are definitely selling their house. I saw them bring in a bunch of big cardboard boxes and spend evenings packing them in the garage."
"Oh, this is certainly an unexpected topic. Let's move to the front row. I can't miss a word."
" Are you serious?"
"I'm dying to hear. Tell me quickly what our neighbors are doing in their garage while I'm here, hunched over, crawling on the ground, groping around with my hands, annoying the spiders and scorpions. I'm all ears."
"I never thought you'd regret it if they moved"
"Oh, my heart will break at once! I can't stand it."
"Come on. You're probably lying?"
"You're weird! I don't care what you're chatting about – your neighbors or the Papuans of New Guinea. I'm ready for more than that for the sake of an idea."
"I don't get it."
"Judge for yourself. You are the radio. The radio is locked onto and broadcasting from a single point. With our nighttime visibility, it's a reliable way for me to keep track of you and the pyramid I found."
"So what will you do?"
"I'll put on my tuxedo and go out for dinner. I can smell a Peking duck around the corner, spinning alone on a spit to Strauss for hours. So juicy, you little wretch! Oh well. I'll bring you a piece. But you certainly don't like fatty foods, do you? A shot of whiskey with lemon wouldn't hurt afterward. I'm just watching this delightful pair rush down my esophagus. Then I'll gather my remaining thoughts, and together we'll figure out where "left," "right," and "forward" lead."
"Why only three directions?"
"Hilarious! The fourth one brought us here. Remember, we decided not to go back, but to go forward, since we chose the smaller part of the remaining circle."
"By the way, what makes you think the path is a circle?"
"There was a drawing there."
"But that was just a schematic, conventional drawing. Why didn't you consider that the short section contains such a winding path that it extends many times longer than the other section in actual distance?"
"Hmm. There is such a possibility. I believed the drawing. It seemed clear there."
"Okay, go ahead."
"I'm coming."
"I'm getting cold. Go on, then."
"You're pestering me. I'm coming. Just speak louder."
Alex took a dozen steps away from his wife and, after a few minutes, regretted his decision. In those moments when Marina was silent, he lost his only real reference point. And without reference, the entire direction of the space he had traversed was almost instantly erased from his memory. In this strange place, reminiscent of an abandoned deep well, the very concepts of "slightly to the right" and "slightly to the left" blurred beyond recognition—a few steps to the side, and the intended direction in his mind was insidiously replaced by the illusion of circular motion; distances were completely indeterminate.
The situation was made worse by the fact that they had to move incredibly slowly. His previous carelessness had firmly given way to complete caution. When the stones beneath his feet suddenly came to life and shattered with a loud noise, a trickle of fear, like a snake of sticky sweat, ran between his shoulder blades. Every step could be his last.
When his wife demanded that he speak occasionally, Alex responded with a loud, dog-like bark. She laughed. At such moments he allowed himself to relax, sit on the ground and begin to weakly argue with her. He reproached her for her passion for photographic views, for her stubbornness and stupidity, and shifted all the blame for what had happened onto her. But deep down, he wanted only one thing: for Marina to continue talking. After all, for in those moments when she grew tired and silence fell, they not only lost each other, they lost themselves—pitiful, lonely; no one had invited them here, they were strangers who had accidentally lingered here for the night; and the spirits of this rocky plateau were indifferent to their fate.
He simply wanted to sit still in one place. And he was also truly, terribly hungry. Driven by hunger, Alex forced himself to stand and continue searching for the road. Step by step, he moved away from his wife, until at some point her voice was barely audible. Marina grew nervous, scared, and began screaming and demanding that he come back for her. Alex didn't want to go back that far. Besides, he felt something changing in the atmosphere. No, it hadn't gotten any brighter. The change affected the air itself. It seemed fresher, and smelled of moisture.
"Come quietly towards my voice. I think I've found it," he lied shamelessly, staring into space. Less than a minute later, his wife grabbed his hand. Confused, Alex tried to figure out how she'd managed to cover such a considerable distance so quickly.
"That won't work on her knees. So she got up and followed the voice. Just like on the avenue... with toads and spiders," he thought with the same degree of distaste with which a hard worker sometimes looks at a successful slacker. Sometimes his wife's unjustified self-confidence was a little irritating.
"So where's our stone pillar?" she asked, bending down and feeling around under his feet.
"It was around here somewhere. I hope you didn't knock it over with your attack. Be careful. You're taking off my sneaker. Look a little to the right. And leave my shorts alone. Crawl back a little."
"Where?" Her impatience grew. "I was running... I could have hurt myself... So, you were lying! Were you trying to trick me? Do you think I'm stupid?"
"Look stupid? Let me think. It's a little harsh, but how can I ignore your opinion?"
Only a miracle could save him from inevitable retribution. And it happened. Far away, toward the supposed horizon, a glowing dot appeared, hovering and not disappearing. After a while, it became clear there were two dots. Miraculously, they could have been the eyes of a beast. But to a beast, the creature was behaving strangely. It didn't blink or attempt to change its position.
"Who is this, Lord?" Marina asked from somewhere below, clasping her husband's legs.
"Master' would be enough for me, my dear. Although it's nice when my authority is so high."
"It's a beast. It will devour us."
"Never mind. If gastronomic interests had taken precedence, the beast would have been sitting here chomping away. If I were in his place, that's what I would have done."
And at that very moment, as if on cue, the sky brightened, clearing slightly of clouds. A few stars lined up, greeting the moon with honor. Alex finally saw Marina and was stunned: instead of a familiar face, there was a strange monster, reminiscent only of his wife in her voice.
The clone's body was covered all around with a dense network of select thorns, interspersed with grass and leaves in camouflage patterns. Clusters of burdock and cobwebs hung from the torn side of her straw hat, and sand trickled here and there. Fresh scratches were visible through the holes in her shoulder, and her pink T-shirt, which had been smart this morning, now looked gray-green. A purple bruise under his right eye completed the frightening image. The eye looked wary.
Alex fell silent—the transformation had a chilling effect. Sensing something was wrong, Marina pulled back slightly and, looking at her husband, who was staring at her, asked, "Is something wrong?"
Recovering from his stupor, Alex shook his head, gathering his courage and struggling to find the words.
"Oh, what are you saying! You look amazing!" his voice betrayed a desperate lie. "I'm speechless. Not even a mermaid, but a real wood nymph. I can't take my eyes off you. And it suits you perfectly. So refreshing."
"What suits me?"
"Well, this..." he gestured vaguely at her head.
"Oh, you mean the new hat. It's simply lovely," Marina immediately calmed down.
"The hat is stunning," Alex finally pulled himself together, not a muscle twitching as he stared at the straw protruding from the disordered pile of straw on his wife's head.
"Oh! Look!" she exclaimed, pointing to the side.
Two tiny points of light moved from their place and began their slow movement in the darkness.
"It's headlights! It's a car!" Marina screamed right in his ear, making him jump. And then she knocked him completely off his feet with the most insane suggestion "Let's run!"
"Wow! I'm going nuts!" flashed through my head. "Let's run. Why aren't we flying? Let's take off! Give everyone a broom and let's fly to the witches' sabbath!"
But out loud he said, "I agree. In fact, it's noticeably brighter for a couple of steps around. I even had the pleasure of checking out your incomparable hat. But tell me, my dear: why should we run now? Or do you think we haven't had enough challenges for today? And a refreshing run through the desert is just the right amount of variety we can indulge ourselves with at the end. However, I will have to spoil the holiday - we will have to run at random and blindly."
"No, let's run! And let's run faster!"
His wife brushed aside his arguments or refused to engage with them. Attempts to distract her were futile, as were appeals to common sense. Where was her vaunted feminine intelligence? The picture was becoming more complex.
""What should I do?” Alex thought. “She must have gone crazy. So much stress overnight! Poor thing... Who wouldn't break?"
But the "poor thing" was overflowing with strength, and she grabbed his hand and dragged him forward with the speed of a well-functioning tractor. While he stumbled, cursed, and tried to find suitable arguments, the reckless woman dragged him along, stopping only at the edge of something that could have been either a shallow hole or a sizable cliff. Their adventures continued.
"Damn it! What are we going to do? What? Every minute counts. We have to hurry!"
"I can't see anything," Alex defended himself.
The couple stood confused before the obstacle that had appeared. Both knew that if they tried to go around it, the valley and road they'd accidentally discovered could easily disappear from view among the plateau's mountain peaks. The descent was dangerous, but necessary.
"Come on, think of something! We have to run while the car is driving down the road. Do you understand?! There is a real car driving along the road. Sooner or later, the car will cross the valley, and that's it!"
"Let's throw stones. We'll determine the depth of this hole by the sound."
"My treasure," Marina almost screamed, "why are we standing here? Of course, throw the stone."
Treasure sighed, spat, and, dropping to all fours, began to probe the surface of the earth, inch by inch, using what had become a habit overnight, to find the stones so essential to their undertaking. Having collected enough, the couple eagerly moved back to the gaping hole.
"Alex, have you thrown yet? So what? A rustle? Throw more!"
"It's small, not heavy..."
"Yes, it went over... Was it high? Do you happen to have a rope? That's nonsense... Go ahead. What about the edge?"
"On my end. Nothing."
The tension was mounting, and finally, bombarding the pit with rocks yielded results: his vision focused, and Alex was able to discern the dense foliage of a growing tree. This discovery raised a new question. Were these the foliage of a half-meter-tall shrub or the top of a tree as tall as a five-story building?
It was one of those rare moments in Alex's life when he couldn't shift responsibility for his decision. He had to decide for himself. Of the images flashing through his head, the next one became increasingly clear. A couple of bruises, a side slightly scraped by branches — one image. Hanging upside down by his shorts from a tree branch—he didn't even want to imagine such a possibility. Optimism prevailed.
Later, he wouldn't be able to recall whether he stepped into the blackening foliage or leaped. But his memory vividly preserved the subsequent moment, when his acceleration was given an additional boost—the weight of his wife, who torpedoed the unknown with her characteristic irreverence.
The tree that caught them both was probably not very tall. They immediately rose to their feet, feeling no pain. And immediately they rushed to the edge of the descent into the valley. The vast valley, its coldness washed over them, lay right before them. They were practically already in it. The light from the car's headlights was still visible in the distance. The car was moving incredibly slowly, as if teasing and urging them on.
"Let's run!" Marina screamed, putting so much fury and energy into her cry that sparks were about to fly. This time, she didn't have to coax her husband. He rushed forward, leaping over the hummocks, hot and unstoppable as the wind.
The race distance was not set, and the time was not recorded. While running cross-country is no easy feat, running through the desert at night, with terrifying cactus needles at every step, thorny bushes, and sharp rocks underfoot, was a dubious pleasure!
They constantly had to pick their way through dried plant stems protruding from the ground and crawl out of collapsed burrows that had once served as animal shelters. Spiders, scorpions, vipers, lizards, rodents — there were countless of them, all holding a grudge. But the storm and stress… There was only one desire — to make it!
Every minute counted. The headlights of the car lost in the night wilderness called for heroism. Overcoming everything in their path, the couple zigzagged and leaped forward like desperate rabbits. And although each of them seemed to be running alone, the exchange of words kept them afloat, preventing them from losing their way.
"Keep left."
"That's what I'm doing."
"Steeper."
"It couldn't be steeper!"
"Where have you been?"
"I just got out of a hole."
"Turn right from that cactus."
"My leg."
"Forget it."
"What if there's something there?"
"Watch your step."
"Maybe a snake?"
"It won't have time..."
"What won't it have time to do?"
"Open its mouth to bite."
"Yeah, right."
"Easily."
So they ran out... into the light, onto the road, to people. There, in a spacious tent, an experienced hiker named Bill, offering them tea and cookies, spent a long time explaining to the couple what was permitted on the trail and what was absolutely forbidden under any circumstances. Marina and Alex listened silently, quiet and happy, something that, despite everything, hadn't happened to them in a long time and never would under any circumstances.
Камень смещался в сторону бортика постепенно: миллиметр за миллиметром пока не оказался в опасной близости к краю. Тяжёлый и гладкий, он был уложен вместе с двумя другими для гнёта засоленной в ведре капусты. Непроизвольные движения могучего камня были вызваны бурным ростом плесени, которая разрослась, опутывая своими скользкими ворсинками его основание. Совсем малости недоставало, чтобы камень мог преодолеть бортик и выскользнуть из ведра.
Часы в гостиной пробили полдень. Почти сразу раздалась мелодичная трель входного звонка. Хозяйка поспешила в прихожую, бросив распахнутым настежь окно, за которым, со стороны улицы, на узеньком декоративном карнизе квасилась в ведре капуста. Приехавшие издалека гости долго топтались в дверях,
доставая привезенные из деревни гостинцы, поздравляя хозяйку и её мужа с праздником. На шум окна, захлопнувшего от сквозняка, никто из них не обратил внимания. Сквозняки в большом городе – дело обычное. Между панельными многоэтажными домами, на широком проспекте в центре города им и вовсе раздолье.
А тем временем, словно разбуженный толчком, большущий камень выскользнул из ведра и с высоты шестого этажа понёсся к земле. На его пути случилось оказаться еще не старой белокурой женщине, спешащей за внучкой.
Из-за того, что удар получился глухим и беззвучным, а камень исчез в лужайке с высокой травой, случайно проходившим мимо прохожим стало неловко и странно наблюдать за женщиной, идущей по противоположной стороне улицы, которая внезапно, как пьяная, раскинув руки врозь и сгибаясь пополам, стала медленно оседать на землю.
Заметили прохожие и как менялся цвет её волос: светлые волосы враз потемнели. Увиденное казалось им гротескным и не понятным. В довершении ко всему, из валяющейся на асфальте женской сумочки сама-по-себе выкатилась пара зелёных яблок, и подставив солнцу свои блестящие вощённые бока, замерла рядом с невесть откуда-то взявшейся лужицей крови.
Вероятно смерть наступила сразу. Вызванные кем-то из жильцов ближайших домов медики Скорой Помощи почти сразу, погрузив женщину в машину, умчались с мигалками, но без сирен. Возможно, они же и вызвали дворника. Оторванный от праздничного стола и гостей, из соседнего подъезда выскочил дворник. Он деловито замыл кровь с тротуара, поднял яблоки, и, невразумительно крякнув, засунул их в бездонный карман своего рабочего фартука, наспех надетого на белую выутюженную женой рубашку.
Дворник очень спешил домой. Его маленькой беременной жене непросто справиться без него: много гостей из родной деревни приехало. Вон ведь холодненькая водочка разлитая по стаканам на столе запотевала. А к водке закуски полно: грибочки маринованные, хрустящие огурчики солёные, и капуста квашеная своя, приготовленная его женой. Есть чем порадоваться. Праздник сегодня.
2015.NATALYA SHVETSKY© / SHORT STORY/ BASED ON A REAL EVENT/ FATAL NEGLIGENCE
The stone shifted towards the edge gradually: millimeter by millimeter until it was dangerously close to the edge. Heavy and smooth, it was stacked together with two others for pressing cabbage fermented in a bucket. The involuntary movements of the mighty stone were caused by the rapid growth of mold, which grew, entangling its base with its slippery villi. There was just a little bit missing so that the stone could overcome the side and slip out of the bucket.
The clock in the living room struck noon. Almost immediately, the melodious trill of the entrance bell rang. The hostess hurried into the hallway, throwing the window wide open, behind which, from the street side, cabbage was fermented in a bucket on a narrow decorative cornice. The guests who came from afar stood in the doorway for a long time, taking out the gifts brought from the village, congratulating the hostess and her husband on the holiday. None of them paid any attention to the noise of the window slamming shut from the draft. Drafts in a big city are common. Between the panel multi-storey buildings, on a wide avenue in the city center drafts even intensify.
Meanwhile, as if awakened by a jolt, a huge stone after all slipped out of the bucket and rushed from the height of the sixth floor to the ground. On his way, it happened to be a not-yet-old blonde woman hurrying after her granddaughter.
Due to the fact that the blow was dull and soundless, and the stone disappeared into a lawn with tall grass, passers-by felt awkward and strange watching a woman walking on the opposite side of the street, who suddenly, as if drunk, stretched her arms apart and bent over in half, began to slowly settle onto the ground.
Passers-by noticed how the color of woman hair changed: her blond hair darkened at once. What they saw seemed grotesque and incomprehensible to them. To top it all off, a pair of green apples rolled out of a woman's purse lying on the sidewalk by itself, and exposing its shiny waxed sides to the sun, froze next to a puddle of blood that had appeared from nowhere.
Death probably occurred immediately. Paramedics, called by someone from the residents of the nearest houses, almost immediately loaded the woman into the car and sped off with flashing lights, but without sirens. Perhaps they also called the street cleaner. Detached from the festive table and the guests, the janitor jumped out from a nearby entrance. He busily washed the blood from the asphalt, picked up the apples, and, with an unintelligible grunt, stuffed them into the bottomless pocket of his work apron, hastily put on a white shirt pressed by his wife.
He was in a hurry to get home. It is not easy for his little pregnant wife to cope without him: many guests from her native village have arrived. The cold vodka poured into the glasses fogged up. And with vodka there is a full table of snacks: hand pickled mushrooms, crispy pickled cucumbers and sauerkraut marinated by his wife.There is something to be happy about. After all, today is a holiday.
Сложно заподозрить автора в повышенном интересе к эзотерике. Общий настрой его души скорее отражает критически мыслящего человека, способного к трезвому анализу событий и четко сформулированным выводам. Экзальтация, как и глубокий пессимизм, также не свойственны по определению.
И хотя такие темы, как Абсолютный Разум, коллективное сознание и передача опыта во вневременных отношениях, сохранение знаний всех живших ранее и ныне живущих всегда интересны, у автора, к сожалению, нет безоговорочной убежденности в правильности публикуемого откровения. Есть интуиция и способность «читать» знаки, несущие в себе ощущение своеобразной причастности к чему-то скрытому и несоизмеримому. А потому совет — положись на свое сердце, читатель. Ему всегда есть что сказать.
Момент откровения, момент полета души, открытость и восторженность. Что на самом деле означает — быть самим собой. Есть ли параллельные миры, есть ли я там? Какой/какая я там, сколько там нас?
Если встреча возможна, когда и как это может произойти?
Существуют ли ответы на эти странные вопросы?
Когда-то давным- давно одному человеку пришло в голову, что над этим стоит подумать. Особенно, если он, как и вы, человек от природы любопытный, по-своему творческий.
И вот к чему этот человек пришел. Да, есть непреодолимая стена. Что говорить — стены! Множественность миров укрыта от наших глаз. Они очень надежно спрятаны... От хаоса, от беспокойства ума и души...
А что если у стены все же есть аварийная дверь. Как же без аварийного хода? А от замка двери есть ключ? Каким он может быть?
С этого я и должна была начать свой рассказ. Но не стала. Не хотела вас пугать. Хотя пугаться по большому счету тут нечему. Все достаточно просто. Ведь всем нам знакомо состояние, когда хочется воскликнуть: Остановись мгновение, ты — прекрасно. Так? В этом весь секрет. Это и есть ключ!
Охваченные возвышенным настроением мы хотим продлить его до бесконечности. Спешим запомнить, закрепить в памяти, чтобы позже постараться выразить в строчках, красках и нотах. И да, счастливцам-единицам, творческим гениям, иногда удается выплеснуть возникший импульс строчками стихов, взмахами кисти на полотне или звуками музыки.
Удел большинства — впасть в последующее легкое наваждение и некое бессилие мысли. Обреченно воспринимая лишь свой ускользающий восторг и чудо явления, тающее из нашей памяти словно призрак или недостижимый мираж. Всеобъемлющая реальность нашего мира зорко охраняет свои границы. Как и со сновидениями, она безжалостно отбирает у людей поочередно то целостную картину восприятия, то детали. Все для того, чтобы не запомнилось; чтобы не воспроизвести в будущем эту минутную бездну счастья. А так достоверность будет упущена и передача не поддастся мастеру. Таковы условия игры.
Но что же на самом деле происходит с нами в этот момент? Что на самом деле заставляет нас трепетать, а нашу сердце рваться из груди?
А случается то, что в ситуации эстетического цунами, мы не отдавая себе отчета, попадаем в некий турбулентный разлом, в брешь, коллизию. Не подозревая мы сталкиваемся лоб в лоб с сущностями из параллельных миров, привлеченными тем же феноменом, вызывающим шквал чувств, похожим на наш. Более того, они — это по сути мы сами, отвечающие за различные отрезки нашей прошлой и возможно будущей жизни.
В силу странной закономерности, все они одновременно вовлечены в удивительный эмоциональный подъем в этот момент. Их сердца и души открыты для контакта и привязанности. И что самое удивительное такая возможность есть. Но нужно помнить, происходит непредвиденное столкновение. Это — осечка, сбой данных системы. А значит они как и мы не готовы к такой развязке. И о существовании нас и других могут не подозревать.
Прошитая вставка в сознании позволяет каждому из нас ощущать полноценность собственного бытия, и уж не как запасной вариант коллективного разума. Каждый может назвать себя оригиналом, а других — промежуточными клонами.
Да, возможно мы живем поочерёдно и одновременно, каждый в своем отрезке времени, которых тьма-тьмущая. А значит схожесть личностей каждой копии действительно разниться от других; мы меняемся и физически и духовно. Но раз волей судьбы мы все же сталкиваемся в особый момент накала эмоций, значит чувства одинаково овладевает нами и в одинаковой мере нам присущи.
Что дает нам это знание?
Для одних — ничего. Они прагматичны и недоверчивы. Мысль о вторжении в их личное пространство без из ведома всегда вызывает раздражение. Другие могут рискнуть попытаться наладить контакт. Наслаждение редким моментом счастья со своими «вторыми я» вероятно того стоит. Третьих заинтересует содружество, которое сулит творческий подъем и выход на следующий уровень мастерства.
Как?
Солнце, ныряющее в океан, всполохи полярного сияния, яркий кленовый лист, кружащий в сонме сиреневой листвы, внезапный хрустальный ручей, среди поросших мхом валунов — многое другое может оказаться причиной ситуации.
Знайте: важен повод для встречи, а не объект его вызвавший. Так сошлось. В действительности эмоциональный циклон вызван вашей встречей со своим или своими «я». Это и есть первопричина события. Мысленно постарайтесь по-дружески протянуть руку или любым иным мысленным усилием поприветствовать тех вас, которые находятся рядом. Ведь вот вы встретились; едва понимая, едва осознавая, не видя друг друга, и только на миг.
Что можно сказать? Постарайтесь почувствовать их присутствие и запечатлеть в своей памяти случившееся без попытки найти им тождественность в реальности. Не торопитесь пересказать прочувствованного близким, как это бывает когда мы хотим запомнить ускользающее сновидение.
Если вам это удастся — значит вам повезло — вы «остановили мгновение». Если нет — не отчаивайтесь; возможно вам удастся сделать это другой раз. Важна ваша вера в успех и готовность к подобному опыту.
Не сразу, но в скорости вы отметите в себе всплеск некой творческой силы, значительно существенней известной вам ранее. Вы почувствуете с одной стороны некую ведомость себя кем-то иным, с другой стороны — ощущение правоты вами выбранного пути. Вам покажется, что вы стали сильнее, увереннее, а тревожность и беспокойство на время покинут вас.
Храните свой секрет. Пусть никто, даже друзья не догадываются, что ваши множественные «я», разбросанные во вселенной изредка «собираются», чтобы помочь вам. Ваше творческое самовыражение в полной мере уникально. И эта его уникальность сохраняется на всех уровнях бытия вашего я.
Ожидая нового чудесного мгновения не пытайтесь искусственно ускорить ситуацию. Вы будете разочарованы или раздосадованы. Далеко не каждое появление северного сияния или захватывающего вида радуги над водопадом сможет вас реально растрогать и захватить. Вы можете удивиться, но наша реакции далеко не всегда определяется внешними факторами. Дело в нас. В нашей готовности спонтанно на время отринуть инертность и рутину. Иногда это происходит по куда меньшему поводу или случаю.
Вот тогда излучаемая нами энергия способна проломить блокирующую конструкцию и вызвать пространственно-временной разлом. Говоря "нами" я имею в виду все наши «я» из параллельных миров - звенья цепочки всей нашей жизни.
Здесь и сейчас сошлись мы, чтобы через пару минут разойтись. Мы вместе - мы единое целое, мы не одиноки. Мы разошлись - сохранить самобытность, уникальность. Вечность?
Хочется верить, что звено, которому предстоит однажды кануть в небытие, освободившись от тела, не станет последним. Его ждет лишь смена обстановки, трансформация и путь в ноосферу. Ничего страшного. Если по замыслу Создателя люди изначально были созданы небожественными повторениями Божественного, можно предположить вероятность сбоя и в этой цепи повторений.
Вы замечали, кстати, что в большинстве систем по воспроизводству себе подобных в несчетных количествах часто таится некая сперва невидимая погрешность. Взять к примеру всем известное Дерево Жизни.
Представим, возьмет и вырастит это уникальное Дерево Жизни от семени своего новый саженец. За ним другой. И положит начало большому почину - Великому Лесу Жизни со всей его многоразово повторяющейся цепи бытия в иных измерениях. И родится новая система...опять-таки - звенья.
Что же останется от смерти?
Preface to a small metaphysical revelation called "What is a beautiful moment"
It is difficult to suspect the author of an increased interest in esotericism. The general mood of his soul rather reflects a critically thinking person, capable of sober analysis of events and clearly formulated conclusions. Exaltation, like deep pessimism, is also not characteristic by definition.
And although such topics as the Absolute Mind, collective consciousness and the transfer of experience in timeless relationships, the preservation of the knowledge of all those who lived before and are living now are always interesting, the author, unfortunately, does not have an unconditional conviction in the correctness of the published revelation. There is intuition and the ability to "read" signs that carry a sense of a kind of involvement in something hidden and incommensurable. And therefore the advice is - rely on your heart, reader. It always has something to say.
NATALYA SHVETSKY© /Metaphysical revelation/ Written 2025/ What is a beautiful moment
A moment of revelation, a moment of soul flight, openness and enthusiasm. What it really means to be yourself. Are there parallel worlds, am I there? Which/What am I like there, how many of us are there?
If a meeting is possible, when and how can it happen?
Are there any answers to these strange questions?
Once upon a time, it occurred to a man that it was worth thinking about. Especially if, like you, he is a naturally curious and creative person.
And that's what this man came to. Yes, there is an insurmountable wall. What can I say — walls! The multiplicity of worlds is hidden from our eyes. They are very securely hidden... From chaos, from restlessness of mind and soul...
What if there is an emergency door on the wall? What about without an emergency exit? Is there a key to the door lock? How can it be?
That's where I should have started my story. But she didn't. I didn't want to scare you. Generally speaking, there is nothing to be afraid of. It's quite simple. After all, we are all familiar with the state when we want to exclaim: Stop, moment, you are a magnificent moment. So? That's the whole secret. This is the key!
Seized by a sublime mood, we want to prolong it indefinitely. We hasten to memorize, consolidate in memory, so that later we can try to express it in lines, colors and musical notes. And yes, the lucky ones, the creative geniuses, sometimes manage to throw out the impulse with lines of poetry, brush strokes on the canvas or the sounds of music.
The lot of the majority is to fall into a subsequent mild obsession and a certain impotence of thought. We are doomed to perceive only our elusive delight and the miracle of the phenomenon, fading from our memory like a ghost or an unattainable mirage. The comprehensive reality of our world are keenly guarding their borders. As with dreams, they ruthlessly take away from people alternately the whole picture of perception, then the details. All in order not to be remembered, so as not to reproduce in the future this momentary abyss of happiness. And the authenticity will be lost and the transmission will not yield to the master. These are the conditions of the game.
But what is really happening to us at this moment? What really makes us tremble and our hearts burst out of our chests?
And what happens is that in a situation of an aesthetic tsunami, without realizing it, we fall into a kind of turbulent fault, a gap, a collision. Unknowingly, we encounter entities from parallel worlds head-on, attracted by the same phenomenon that causes a flurry of feelings similar to ours. Moreover, they are essentially ourselves, responsible for various segments of our past and possibly future lives.
Due to a strange pattern, they are all simultaneously involved in an amazing emotional uplift at this moment. Their hearts and souls are open to contact and affection. And the most amazing thing is that there is such an opportunity. But you need to remember, there is an unforeseen collision. This is a misfire, a system data failure. This means that they, like us, are not ready for such a denouement. And the existence of us and others may not be suspected.
A stitched insert in the mind allows each of us to feel the fullness of our own being, and certainly not as a backup for the collective mind. Everyone can identify themselves as the original, and others as intermediate clones.
Yes, perhaps we live alternately and simultaneously, each in his own time period, of which there are countless. This means that the similarity of the personalities of each copy is really different from the others; we change both physically and spiritually. But if by the will of fate we still encounter at a special moment of intense emotion, it means that feelings equally take hold of us and are equally inherent in us.
What does this knowledge give us?
For some, nothing. They are pragmatic and distrustful. The thought of invading their personal space without their knowledge is always annoying. Others may risk trying to establish contact. Enjoying a rare moment of happiness with your "other selves" is probably worth it. Others will be interested in a partnership that promises something more than a creative boost and reaching the next level of mastery
How?
It must be remembered that a one-time contact occurs at the moment of your soul's mood when you want to stop the moment. Probably, with rare exceptions, we are talking about the soul, not the body. As an artist, poet, musician, read — creator, trapped in a wonderful time funnel, try not to analyze what you see. Do not try to understand the nature of the phenomenon or its sequence. Any analysis will lead you astray.
The sun diving into the ocean, flashes of the aurora borealis, a bright maple leaf circling in a host of lilac foliage, a sudden crystal stream among moss covered boulders - many other things can be the cause of the situation.
Know that the reason for the meeting is important, not the object that caused it. It just happened. In reality, the emotional cyclone is caused by your encounter with your own or your own selves. This is the root cause of the event. Mentally, try to extend your hand in a friendly way or by any other mental effort to greet those of you who are nearby. After all, here you have met; barely understanding, barely realizing, not seeing each other, and only for a moment.
What can I say? Try to feel their presence and capture the event in your memory without trying to find their identity in reality. Do not rush to retell what you felt to your loved ones, as happens when we want to remember an elusive night dream.
If you succeed, then you are lucky — you have "stopped the moment." If not, don't despair; you may be able to do it another time. It is important that you believe in success and are ready for such an experience.
Not right away, but soon you will notice a surge of creative power in yourself, much more significant than you previously knew.On the one hand, you will feel a certain sense of being led by someone else, and on the other hand, a sense of the rightness of the path you have chosen. You will feel that you have become stronger, more confident, and anxiety and worry will leave you for a while.
Keep your secret. Let no one, not even your friends, guess that your multiple selves scattered throughout the universe occasionally "gather" to help you. Your creative expression is completely unique. And this uniqueness is preserved at all levels of your being.
While waiting for a new wonderful moment, do not try to artificially speed up the situation. You will be disappointed or annoyed. Not every appearance of the northern Lights or the spectacular view of a rainbow over a waterfall can really touch and capture you. You may be surprised, but our reactions are not always determined by external factors. It's about us. In our willingness to reject inertia and routine. Sometimes it happens for a much smaller reason or occasion.
And then the energy we emit is capable of breaking through the constructed structure and causing a space-time rift, magnetically attracting our “I” from parallel worlds. They are our different selves that form links in the chain of our entire life, and they existed even before we were born.
I would like to think that our “I” - the link that will one day have its turn to disappear into oblivion, freed from the body, will turn out to be just another link in a multiple repeating chain of existence in another dimension. After all, in essence, we humans were originally created as multiple divine repetitions.
Хромасома серебристая удится как мечтается... Сили-тили воздушные, неоглядные... Не выныривать... опрокинуться... Колыхается ... Убаюкивает и распружинивает. Теплота тягуче-пушистая укрывает, от мариков-валиков охраняет. Звуки буршоты едва шуршистые, словно буршота легкая, на ладонях тающяя, едва поющая.
Сонь за сонью поглядывает, рявочки защекочивает, но чуть-чуть, чтобы буршоты не спугнуть. И еще сволостливая веть из мества далекого, как тий переброшенный через перешку кувшистую, дремотную. Вот я по тию замшелому круточком...
Здравствуй, мество! Я огракашенный, париколованный, мудьгой калатанный, руку сподвижную во мре тебе даядую. Замани мудьгу мою, растумань отржавевшее, зубчатое. Раскукуй развявшееся, блиночное и затой серолохмящееся и прачное...
Хроми, хроми меня ... хроми.
На протяжении долгого времени живопись являлась только средством коммуникации людей. Наряду с жестами, мимикой и повторами звуков, она возможно заменяла речь. От выразительности рисунков зависело как взаимодействие людей, так и их практическое благополучие.
Но вскоре выяснилось, что рисунки также обладали способностью радовать или огорчать людей. Их восприимчивость, возросшая чувствительность и эмоциональность постепенно вели к тому, что живопись становилась объектом эстетического наслаждения. И это фактически, единственная полноправная, оставшаяся функция из исторических двух на сегодняшний день.
Но прежде чем это случилось, понадобились века, чтобы конструктивная визуальная графика могла свободно отделиться от художественной живописи. Возник язык знаков исключающих их разночтение. Возникла фотография, теле и видео съемка и прочии технологии, позволяющие запечатлеть реальные события и жизнь во всем ее разнообразии. Тогда казалось - искусство умерло; спрос упал, оно никому больше не нужно.Театры как и музеи опустели, одна за другой закрывались художественные галереи.
Живопись давно уже перестала быть достоверной в передаче реалий жизни, а по-настоящему объективной никогда и не была. Но и списывать ее на периферию культуры оказалось преждевременно.
Никогда раньше живопись так полно не была сфокусирована на своей главной функции - эстетической востребованности. Никогда раньше, будь-то случайные настроения перенесенные на холст, движения души или личностные перерождения художников не становились столь востребованы почитателями искусства как сейчас. Причем растет искренний интерес зрителя не только к духовным поискам художника, но и к его личной жизни, мыслям, мировосприятию. И этот процесс только набирает обороты. Некоторые художники в той или иной мере уже столкнулись с этим, но про себя списывают на оборотную сторону славы.
Но дело не только в этом. Если вкратце, интернет и бездонное море информации в мире ежеминутно, ежесекундно формируют для человека один за другим образы как для подражания, поклонения, так и для порицания. В том числе и конкретные художественные работы, картины, образчики живописи, читай - изобразительного искусства.
Как я уже замечала раньше, эстетическая востребованность живописи как таковой, полностью раскрепощает современного художника, позволяя ему осуществлять здесь и сейчас любые замыслы и идеи. Любые. Немыслимые ранее.
Адекватность понимания картины, зрительское прочтение художественного произведения, "правильное прочтение" случается значительно чаще чем думает художник. У любой картины теперь всегда найдется некая группа почитателей и некая группа хулителей. Сама ее покупка или цена больше не является мерилом популярности. Ценители могут вообще любить молча и анонимно. Но есть у этого несравненно положительного процесса почитания слегка неожиданная для многих составляющая. Не работа художника сама по себе - движущая сила, а эстетическая востребованность зрителя. Меняются акценты. И в этом своя сложность.
Сложность определения канонов красоты абстрактного зрителя, пути и критерии симпатий и антипатий умозрительного любителя искусства наталкиваются на понятный психологический барьер восприятия. Да эта задача и не стоит перед художником.
Важно другое. Эстетика не является неким багажом знаний, которые можно приобрести. Эстетика вообще, по большей части, не зависит от человека. Она является, как правило, выражением его приоритетов в области искусства, неосознанно сформированными и всецело опирающимися как на его общую культурную среду, так и самобытное индивидуальное развитие самосознания. И чем воинственнее его эстетическое эго, тем подвижнее подпитующие его пристрастия, и тем более радикален путь его обновления.
Современному зрителю при подходе к оценке все чаще присуща потребность в наведении справок, получении информации о художнике, работой/ работами которых он заинтересовался. И вопрос не стоит о покупке. Сведения должны помочь ему составить нечто типа психологического портрета художника. Зачем? Чтобы убедится, за творцом картины стоит именно "понятный" ему человек, с похожими воззрениями, понятными ему пристрастиями. И тогда убедившись, что перед ним "его" человек, любитель может позволить себе принять и насладиться творением художника.
Иногда мне это напоминает в игру - "Свой - чужой", но чаще приходит понимание, что доступность искусства для всех без исключения слоев общества, искусство для народа вошло в свою полную и окончательную фазу. Гайка прибитая к стене приравнена знатоками к Джоконде. Находится тот любуется произведением Да Винчи, и тот, кто замер от счастья, разглядывая гайку. Каждый реализует свою эстетическую потребность.
Случилось то, что случилось. Неадекватность восприятия зрителя диктуется лишь неадекватностью восприятия художественных критиков и профессоров, определяющих критерии при оценке произведений живописи. Доверие к картине художника подспудно лежит в доверии к личности художника. Слишком радикален стал мир, в котором мы живем, и слишком неустойчивы стали его незыблимые устои.
NATALYA SHVETSKY© /ESSAY.Written 7.16.2022 Updated 12.15.2023/
Painting as the realization of aesthetic needs
For a long time, painting was only a means of communication for people. Along with gestures, facial expressions and repetitions of sounds, it may have replaced speech. Both the interaction of people and their practical well-being depended on the expressiveness of the drawings. But it soon became clear that the drawings also had the ability to please or upset people. Their susceptibility has increased sensitivity and emotionality gradually led to the fact that painting became an object of aesthetic pleasure. And this is actually the only full-fledged remaining function of the historical two todate.
But before that happened, it took centuries for constructive visual graphics to be able to freely separate from
artistic painting. A language of signs arose that excluded their misinterpretation. Photography, television and video shooting and other technologies have emerged that allow you to capture real events and life in all its diversity. Then it seemed - art is dead; demand has fallen, no one needs it anymore.Theaters, as well as museums, were emptied, and art galleries were closing one after another. Painting has long ceased to be reliable in conveying the realities of life, but it has never been truly objective. But it turned out to be premature to write it off to the periphery of culture.
Never before has painting been so fully focused on its main function - aesthetic relevance.
Never before, whether it's random moods transferred to the canvas, soul movements or personal rebirths
artists have not become as much in demand by art lovers as they are now. Moreover, the viewer's sincere interest is growing not only in the spiritual quest of the artist, but also in his personal life, thoughts, and worldview. And this process is only gaining momentum. Some artists have already faced this to one degree or another, but they write off the downside of fame to themselves.
But it's not just that. In short, the Internet and the bottomless sea of information in the world every minute, every second forms for people images for both imitation, worship, and censure one after another. Including fine art.
As I have already noticed before, the aesthetic relevance of painting as such completely liberates
the modern artist, allowing him to carry out any plans and ideas here and now. Any kind. Previously unthinkable.
The adequacy of the understanding of the painting, the viewer's reading of the artwork, the "correct reading" happens much more often than the artist thinks. Any painting now always has a certain group of admirers and a certain group detractors. Its purchase or price itself is no longer a measure of popularity. Connoisseurs can generally love silently and anonymously. But this incomparably positive process of veneration has a slightly unexpected component for many. It is not the artist's work itself that is the driving force, but the aesthetic demand of the viewer. Accents are changing. And this has its own difficulty.
The difficulty of defining the canons of beauty of an abstract viewer, the ways and criteria of likes and dislikes of a speculative art lover run into an understandable psychological barrier of perception. Yes, this task is not facing an artist.
Something else is important. Aesthetics is not a kind of knowledge that can be acquired. Aesthetics in general, for the most part, does not depend on a person. It is, as a rule, an expression of his priorities in the field of art,
unconsciously formed and fully based on both his general cultural environment and the original
individual development of self-awareness. And the more militant his aesthetic ego is, the more mobile the
addictions that feed him, and the more radical the path of his renewal.
When approaching an assessment, the modern viewer increasingly needs to make inquiries, obtain information about the artist whose work / works he is interested in. And there is no question of buying. The information should help him create something like a psychological portrait of the artist. What for? To make sure, the creator of the painting is exactly a person who is "understandable" to him, with similar views, preferences that he understands. And then, having made sure that "his" person is in front of him, an art lover can afford to accept and enjoy the artist's creation.
Sometimes it reminds me of a game of "Friend or foe", but more often it comes to an understanding that the accessibility of art to all strata of society without exception, art for the people has entered its full and final phase. The nut nailed to the wall is equated by experts to the Da Vinci's Jakonda. There is someone admiring the work of Leonardo da Vinci, and the one who froze with happiness, looking at the nut. Everyone realizes their aesthetic need.
What happened happened. The inadequacy of the viewer's behavior is dictated only by the inadequacy of the activity art critics and professors who determine the criteria for evaluating paintings.
Trust in the artist's painting implies trust in the artist's personality.The world in which we live has become too radical, and its foundations have become too unstable.
Наталья Швецкая©2020. За исключением использования кратких цитат в критических статьях обзорного характера, художественное содержание и литературные материалы данного интернет-сайта не подлежит воспроизведению ни в одной из форм: электронной, печатной, звуковой или любой иной, без надлежащего письменного разрешения владельца авторских прав. Художественные работы: Наталья Владимировна Швецкая.
Спасибо вам за внимание. Надеемся вам здесь понравилось.
Вопросы и пожелания по адресу интернет-почты Наталии Швецкой
natalyasdesign@yahoo.com
